Сергей Юрский: в кино и в жизни

16 марта

Ко дню рождения любимого актёра!
Сегодня Сергею Юрскому исполнилось бы 84 года…

«Во время проб к фильму Человек ниоткуда“ мне очень хотелось победить в соревновании с другими претендентами, а их было много. Жанр — комедия. Я собрал всё, что умел. Естественно, меня смущала ещё непривычная камера и это нокаутирующее новичка слово „Мотор!“. Я старался преодолеть свою скованность… Первое впечатление от себя на экране — это вообще трудный рубеж. Смириться с тем, что ты такой, как ты есть, увидеть свои привычные жесты, движения глаз, гримасы — не изнутри, а со стороны и крупно — трудно».[источник]

«Две профессии казались мне возбуждающими — следователь и шпион. Шпион — это человек, который притворяется, но притворяется идеально. Следователь — это тот, кто видит шпиона насквозь и различает подлинное и сыгранное». [источник]

«Талант — такой же инструмент, как молоток для забивания гвоздей. Не цель, а средство». [источник]

«Для меня Бендер — абсолютно положительный герой, а вовсе не мошенник. Такое скопление положительных качеств невозможно в жизни, только в фантазии великих авторов». [источник]

«Я испил свою чашу кинопопулярности после фильмовКрепостная актриса“, „Республика ШКИД“ и особенно после „Золотого телёнка“. Я испробовал самые разные жанры кино — оперетту, детектив, комедию, хронику, сказку. Некоторые из моих ролей были отнесены к числу серьёзных удач». [источник]

«Любимое дело не освобождает от ответственности перед близкими и перед самим собой». [источник]

«В кино требуется настоящее одиночество — не на публике, а в толпе. Ты и камера. И в диалоге. Самые сокровенные слова говорятся на крупном плане — не партнёру (партнёр в это время курит в коридоре, это его перерыв), не зрителю (зритель придёт через месяцы) — камере». [источник]

«Мой внутренний ориентир, чувство, которое вдохновляет — это весёлая злость». [источник]

«На все предложения играть Сталина я отвечал категорическим отказом. Но на одну работу я согласился. Это был сценарий фильма „Товарищ Сталин“ замечательного режиссёра Ирины Гедрович. Я буквально „влип“ в него и считаю эту работу одной из главных в моей жизни». [источник]

«Фильм „Любовь и голуби“ запретили за пропаганду пьянства — он вышел в период лигачёвской антиалкогольной кампании. Прошло почти тридцать лет, а картина не только не старится, а наоборот, становится всё более народной. Я горделиво радуюсь, что мой дядя Митя стал практически родным для абсолютного большинства людей в нашей стране. Другой мой любимый персонаж — Иван Сергеевич Груздев из „Место встречи изменить нельзя“, тоже популярен и сегодня. Потому что этот человек доказал, что имеет право быть не похожим на других. И своих принципов он не предал». [источник]

«Для меня зритель — думающий, умный, интеллигентный — лучший друг, а потому оппонент». [источник]

«Я многого боюсь. Многого. И внутри себя и вовне. И в том, что я вижу, и что предполагаю. И думаю, что движение по жизни — это движение поперёк страха, преодолевая страх». [источник]

«С возрастом начинает казаться, что мир вокруг становится хуже. Даже при внешних признаках благополучия. А мы, дескать, всё те же! За это подымают кубки, кружки, рюмки старые друзья — мы неизменны, мы ещё крепки. Это мужество. Есть и другое мироощущение. Само собой, что мир меняется, но меняюсь и я, и мы уже не т. е. Мало того, мы и не должны быть „теми“ — приходит время». [источник]

Сергей Юрский

Сергей Юрский